Охота за деньгами!

Так-то оно так. Но только такое отношение к действию и его результаты характеризует более религиозный, чем научный, подход к проблеме. Красивая идея, авторитетное мнение, яркое литературное изложение в этом случае выступают на первый план.

Наука — это прежде всего метод,

Открытие — это неожиданность, ит с чудом. Некогда казалось, что никак нельзя определить состав звезд: мыслимо ли взять на анализ хотя бы каплю раскаленного кипящего звездного вещества? Однако выяснилось, что о составе звезд можно достаточно уверенно судить по спектру их излучений. Более того, в земных лабораториях удается создать модели солплазмы. То, что казалось невозможным, реализовалось. Предполагавшееся непознаваемым раскрылось перед исследователями.

Командир лодки не отрывается от перископа и внимательно наблюдает за дымом. Черные облака поднимаются все выше,  а под ними вырисовываются контуры враже-.ского корабля.

Винты лодки вращаются быстрее, корабль скрытно подбирается ближе к противнику. Приготовлены торпедные аппараты, установлены приборы и механизмы торпед. Лодка легла на боевой курс. Если начертить курс противника в виде прямой линии впереди корабля, то лодка приближается к ней по перпендикуляру. Все ближе и ближе враг. Нужно только правильно выбрать момент выстрела. Командир настороженно ждет. Он уже определил курс корабля-цели, определил его скорость. На стекле перископа, в самом центре, нанесен крест с делениями. Командир ждет того мгновения, когда корабль — та его часть, где расположены машины — пройдет через крест. Теперь и цель и торпеда находятся на определенных расстояниях от заранее выбранной командиром точки их встречи.

Труба торпедного аппарата уже направлена на ту точку на курсе неприятеля, где торпеда встретит свою цель.

Легкий толчок покачивает лодку. Из носового аппарата вырываются две продолговатые тени и мчатся вперед. На поверхности моря появляются светлые следы. Это путь торпед. Лодка прячет свой перископ, на поверхности уже ничто не выдает ее присутствия. Командир ждет, напрягая слух. И когда звуки глухих ударов врываются в тишину лодки, перископ снова поднимается на поверхность. В нетерпеливом волнении нащупывает командир своим оптическим глазом вражеский корабль и находит его в тот миг, когда судно уже кренится, все больше и больше.

Тогда лодка всплывает, в бой вступает ее пушка. «Прямой наводкой по врагу — огонь!» Быстро и точно выполняют эту команду комендоры. Снаряды завершают то, что начато торпедами. Вражеский корабль идет ко дну.

Лодка продолжает свой боевой путь. Снова ее рубка и пушка напоминают заснеженный ледяной торос. И вдруг появляется новый враг, на этот раз в воздухе. «Два самолета слева по корме!» Это — донесение сигнальщика. Погрузиться, уйти в глубину! Но это трудно сделать достаточно быстро, когда лодка обмерзла. Героический командир принимает другое решение. Комендоры получают приказ открыть огонь по приближающимся самолетам. Бой подводной лодки с самолетами! Такого боя еще не знали морские просторы, не знали потому, что казалось— и не могло быть такого боя: ведь подводную лодку наверняка ожидала гибель. Но так рассуждали подводники до того дня, когда капитан-лейтенант Триполь-ский принял еще не бывалый бой подводной лодки против самолетов и выиграл его. Через короткое время холодные воды зимней Балтики сомкнулись над обломками одного

из белофинских бомбардировщиков, а артиллеристы Трипольского посылали снаряды вслед уходившему второму самолету. За героический поход, за беспримерное мужество, за высокое умение в руководстве людьми и кораблем, за несгибаемую волю к победе-—-за все это страна присвоила капитан-лейтенанту Александру Владимировичу Трйпольскому звание Героя Советского Союза.

На севере Норвегии в ее берега особенно глубоко врезаются воды Альтен-фиорда, Там, в  этом  фиорде,  немцы устроили  стоянку

 ля своих линейных кораблей. Внутри Альтен-фиорда, еще глубже, еще извилистей, в сушу вдается бухта Ко-фнорда, окруженная горами. Сюда, в этот узкий, но глубокий водный закоулок, немцы спрятали свой линейный корабль «Тирпиц». шльше всего немцы боялись нападений подводных лодок, а также торпедных ударов с воздуха. Два ряда противолодочных сетей перегородили узкий пролив в бухту, где стоял «Тирпиц».

Эти сети всегда охранялись сторожевыми кораблями. А сам «Тирпиц» был окружен специальными противоторпедными сетями, опускавшимися на глубину до 15 метров. Проникнуть сквозь эти подводные «стены», неся с собой необходимое снаряжение, и выходит на берег для выполнения задания.

Мореходность и, живучесть подводных байдарок очень малы, а радиус действия ничтожен. Они не могут брать с собой большого количества взрывчатого вещества. Поэтому подводные байдарки могут применяться лишь в хорошую погоду, на ограниченных водных пространствах (в каналах, узких проливах, на реках), против неподвижных объектов (корабли на якоре или в гавани, пловучие доки, портовые сооружения).

Многие астрономы до начала XX века тоже не верили в существование темных туманностей: темные провалы, зияющие на фоне Млечного Пути, казались пустотами, областями, лишенными звезд, и настойчивым посетителям обсерваторий, желающим увидеть «бесконечное мировое пространство», показывались именно эти области. Мы знаем теперь, что как раз в них дальше нескольких сотен парсеков ничего не видно. Это огромные облака пыли, загораживающие более далекие звезды. Точнее говоря, это облака газа, прежде всего молекулярного водорода; масса пылинок не превышает сотых долей массы газа, но именно они рассеивают и поглощают свет звезд. Плотность темных туманностей и их расстояния можно определить, сравнивая число звезд, видимых на их фоне и рядом; с ними иногда соседствуют яркие туманности, которые оказываются частью того же пылевого облака, освещенной близлежащей яркой звездой вальтер скотт айвенго краткое содержание  .

В. Струве впервые попытался дать количественную оценку величины поглощения света. Он исходил из того, что данные «звездных черпков» (подсчетов звезд в избранных областях неба) В. Гершеля приводят к уменьшению численности звезд в единице объема с удалением от Солнца. Вероятность того, что Солнце оказалось в центре системы Млечного Пути, ничтожна (но именно так и считалось до работ Шепли), и как будто можно полагать, что блеск далеких звезд и их численность преуменьшается из-за поглощения. Однако кажущееся падение звездной плотности с удалением от Солнца можно объяснить и тем, что неверен один из постулатов Гершеля — об одинаковости светимости звезд. В самом деле, на далеких расстояниях мы видим лишь звезды высокой светимости — гиганты и сверхгиганты, которых гораздо меньше, чем обычных звезд.

Много раз повторялась подобная история — то, что принималось за поглощение, можно было объяснить и без него.

      Наше представление о китайской мифологии складывается на основании памятников словесного искусства, самые ранние из которых относятся к позднеродовой эпохе, а самые поздние датируются первыми веками нашей эры. Это очень разнородный материал: ритуальные гимны и философские памятники, исторические своды и произведения поэтов, различные каталожные собрания по географии, астрономии и пр. Во всем пестром материале, составлявшем древнюю литературу, жила, переосмыслялась, обретала новые формы мифология. К этому времени она уже выполнила свою историческую роль, место мифологических воззрений заняли другие, но до конца древности мифология сохраняет свой авторитет.

     Открывая раздел главой о мифологии, мы имели в виду показать истоки всех дальнейших переосмыслений, попробовать воссоздать картину собственно мифологических (и даже до мифологических) воззрений, показать, что человек думал о мире и о своем месте в нем, как представлял себе этот мир, его возникновение, силы, действующие в нем. Целью мифологии было познание мира, образность и фантазия служили орудием познания, однако в то же время в этих фантазиях отражено и первое художественное творчество, не осознаваемое как таковое, но тем не менее составившее основу для его дальнейшего развития.

    Мифология — это завершенная картина мира. Начав с представления о мире как о хаотическом множестве вещей, обладающих чудесной силой губить и исцелять, превратив эти вещи в фетиши, идолы, которым надо служить, чтобы не погибнуть, человек в мифологии вырастает до сознания возможности борьбы с силами хаоса, выдвигает героев, побеждающих враждебные силы и несущих людям благо. Он постепенно устраивает мир, освобождая его от страха, наводя в нем порядок. Философия, которая преемствует мифологии, рассматривает мир как безусловно гармоническое и упорядоченное целое.

  В китайской мифологии есть свои излюбленные темы, мотивы, предметы. Совершенно особое место в ней занимает культ камней. Это и просто камень, и любимые китайцами до сих пор яшма и нефрит — камни-обереги, и груда камней — гора. На горе живут солнца, ветры и облака. Гора связана с культом плодородия, с ней ассоциируется идея рождения: небо оплодотворяет землю, а гора ближе всего к небу. С культом плодородия связан и амбивалентный культ змеи-дракона. Распластанная по земле змея мыслилась связанной с силами плодородия, заключенными в земле. Дракон — олицетворение водной стихии, днем витает в облаках, ночует же в земных водоемах. Змея-дракон символизирует божество, во власти которого реализация сил плодородия: оплодотворенная дождем земля родит. Облака, горы, воды, (озера, реки, ручьи), осознаваемые в мифологии как места обитания богов плодородия, возможно, именно с этих пор закрепляются в сознании китайцев как предметы, общение с которыми делает человека причастным к таинству рождения. Жизни и потому способно затронуть в нем самые глубокие струны.

В редкой полноте дошла до нас солярная мифология. Можно видеть, как солнце вначале представляется в дриадной форме — в образе шелковицы например, как затем оно мыслится птицами —воронами, которых десять и которые поочередно восходят на небесный свод, а потом отдыхают на ветвях солнечного дерева, как происходит антропоморфизация солнечного божества — и перед нами богиня Сихэ, мать десяти солнц, правящая солнечной колесницей, и, наконец, в наиболее позднем мифе это братья Си и Хэ — основатели календаря, подданные мифического правителя Яо, рассчитавшие календарь по его приказу. Здесь явные следы историзации мифологии.

Приводимые ниже фрагменты из «Книги гор и морей» («Шань хай цзин») даны в переводе Э. М. Яншиной, из «Книги преданий» («Шу цзин») — в переводе Л. Д. Позднеевой, Э. М. Яншиной, из «Весен и  осеней  Люй Бувэя» («Люйши чуньцю») — в переводе Г. А. Ткаченко, Э. М. Яншиной, из «Философов из Хуайнани» («Хуайнаньцзы») — Л. Е. Померанцевой.

В юбилейную дату запуска первого в истории искусственного спутника Земли до наушников всех приемных радиостанций мира долетел из космоса непонятный и мощный радиощум. Казалось, могучий водопад гремит в глубинах Вселенной. То были радиосигналы третьей советской космической ракеты, уверенно легшей на курс вокруг  Луны.

Исполинские советские реактивные двигатели устремили ракету о небо, развивая на  отдельных  отрезках ее  пути  мощность,

равную сумме энергетических мощностей громадных гидроэлектростанций. Уникальные кибернетические системы корректировали ее полет с почти микрометрической точностью на всем участке разгона.

Ракета обогнула Луну, сфотографировала ее неизвестную людям поверхность, возвратилась в район Земли и стала кратковременной спутницей нашей планеты, обращающейся вокруг нее по вытянутой, неустойчивой орбите.

Что-то давно знакомое с детства напоминает нам внешний вид межпланетной авто-матической станции, растопырившей усики антенн. Ну, конечно, это внешний облик марсианина из романа Г. Уэллса «Борьба миров». Кажется, что в металлическом корпусе с гибкими щупальцами заключается что-то живое, огромный пульсирующий мозг.

Перелистываю страницы своих журналистских блокнотов, перечитываю столбцы корреспонденции, продиктованных по горячим следам событий, и ищу в них как бы нотные строчки, переписанные наспех и неумело, строчки грандиозной лунной сонаты, сочиняемой гением советского человека. Я пытаюсь сегодня расположить их на общем листе, понимая, конечно, сколь бедны попытки передать эту невероятную музыку.

Ракета, запущенная советскими людьми, превзошла вторую космическую скорость— 11,2 километра в секунду, число, магическое, как «Сезам, отворись», число, перед которым отверзаются врата Вселенной. Более правильным было бы говорить не о магии, а о диалектике чисел, Речь идет не о простом изменении цифры до или после запятой. Рост количества превратился в великий качественный рубеж, за которым открылась эра межпланетных полетов, эпоха вторжения в околосолнечное пространство.

Ракета испытывает волшебные метаморфозы. Бот она превратилась в комету, выпустив призрачный шлейф натриевых паров. Как и в самой настоящей комете, ее хвост развевается капризной игрой сил тяготения и давления световых лучей. Почему так ярок этот хвост? В нем текут такие

же процессы, как и в газосветной лампе, незримое ультрафиолетовое излучение заставляет облако натрия светиться желтым огнем. Суеверные считали кометы знамением войны, но все видят теперь, что советская комета — это знамение и   знамя мира.

Наконец ракета встретилась лицом к лицу с Луной, глянула в упор на лунный диск.

В те дни в Нью-Йорке я прогуливался по Бродвею, заглядывая, движимый журналистским любопытством, в конторы деловых людей, в приемные шарлатанов-астрологов, предсказывающих судьбу по расположению небесных светил, в агентства частных детективов, где скучающие осведомители, развалившись на потертых диванах, ожидали очередных поручений по слежке за неверными женами и жуликоватыми управляющими имениями. Вот здесь, среди этих странноватых для взора советского человека вывесок, я наткнулся на контору компании «Розенблат и Розенблат», занимающейся, в частности, продажей земельных участков на  Луне.

Со временем он обзавелся нехитрыми приспособлениями для астрономических наблюдений и не бросал своего занятия до преклонных лет. В 1946 году во время одного из ночных обходов Александр Семенович загляделся на небо и неожиданно заметил яркую вспышку. Он был потрясен, он читал, что так вспыхивают новые звезды! Эта ночь подарила  данную «небесную» награду за любовь к звездам, пронесенную через всю жизнь. Новая звезда Северной Короны была внесена в звездные атласы мира с именем ее открывателя — железнодорожного обходчика А. С. Каменчука.

Семен Исаакович Сележ-ников долгие годы работал на заводе по изготовлению оптических приборов. Его хобби — астрономические даты и события. Семен Исаакович за аемалое время собрал картотеку, которая начинается с далеких исторических сведений об астрономии,— с 2000 года до новой эры и вплоть до последних космических собы-тий. Сотни журналов, книг, бюллетеней, тщательно просмотренных за долгие годы, сотни выписок-карточек! Картотека ныне представляет собой уникальную энциклопедию по астрономии. С. И. Сележников на основании этого громадного труда написал популярную книгу «Астрономия и космонавтика», которая выдержала уже два издания.

Хобби финского крестьянина Вилье Хяк-ли — плетение забавных фигурок из бересты. При этом он не пользуется никакими вспомогательными материалами   —   ни   нитками,   ни

Его соотечественник Кари Лаутала все свободное время посвящает изготовлению сложных радиоуправляемых авиамоделей. Сейчас он уже автор тридцати моделей. Плоды его творчества       демонстрирова-

Тридцатилетний   хозяин гостиницы из Реген-сбурга  (ФРГ)  Луки   Хоф-майер  увлекается    малораспространенным        видом       спорта — хождением на руках. Ходить на руках он умел уже в пятилетнем    возрасте.    Его неофициальный       мировой   рекорд  —   «прогулка»     из     Регенсбурга     в Мюнхен.   Расстояние   132 километра     было      преодолено  тогда  за 48 часов  (не   считая   коротких остановок    для    отдыха). В   1964   году    Хофмайер

преодолел путь от Мюнхена до Рима, правда, чисто символически — прошел 1069 километров на спортплощадке, и лишь последний километр до площади Святого Петра прошел «на натуре»,

Этот «посторонний шум» (как теперь принято говорить в работах по кибернетике), поступающий в мозг от огромного чувствительного поля мышечной системы тела, представляет собой, по мнению Н. Миллера, своеобразные «помехи», и, когда их исключают с помощью кураре, кора мозга, видимо, легче и свободнее вмешивается в регуляцию деятельности внутренних органов.

Вскоре после этих интереснейших экспериментов встал вопрос: можно ли подобным путем обучить и человека произвольно влиять на такие функции, как деятельность сердечно-сосудистой системы, желудка, кишечника, почек? Оказалось, что можно.

Организация эксперимента в клинике в принципе не отличалась от того, как это делалось в опытах на животных. Сначала налаживалась постоянная регистрация той или другой функции: например, уровня артериального давления или частоты пульса. А затем каждый раз, когда показатели случайно отклонялись в нужную для врача сторону — немного учащался пульс или снижалось артериальное давление,— производилось поощрение. Естественно, здесь не было вживленных в мозг электродов. Все было проще: на экране перед больным показывали на несколько мгновений что-нибудь для него приятное, либо врач просто хвалил в этот момент своего пациента.

Так врачам удалось научить больных с нарушениями сердечного ритма нормализовать его, например, больных с тахикардией (стойким учащением сердечных сокращений) замедлять пульс.

Очень интересными оказались опыты, в которых человека обучали влиять на характер электрических колебаний своего мозга, то есть на электроэнцефалограмму. Известно, что в норме у человека регистрируется в основном так называемый альфа-ритм (8—12 колебаний в секунду) и бета-ритм (14—30 колебаний в секунду).

Альфа-ритм преобладает в задних отделах мозга и бывает наиболее четко выражен при спокойном состоянии человека, особенно если он сидит или лежит с закрытыми глазами. Бета-ритм наиболее значительно выражен в передних отделах мозга и усиливается, если человек находится в деятельном, несколько возбужденном состоянии. И вот оказалось, что можно обучить человека произвольно изменять электрическую активность мозга, сделать, например, так, чтобы альфа-ритм стал   преобладающим   не только в задних.

Схема эксперимента по произвольному регулированию сердечной деятельности. 1 — датчик, воспринимающий удары пульса на руке испытуемого. 2 — аппарат, регистрирующий частоту пульса. 3 — зеленая и красная лампочки, укрепленные на табло и зажигающиеся в зависимости от частоты пульса, зарегистрированной аппаратом. Эти лампочки сообщают испытуемому об успешности либо безуспешности его усилий изменить частоту сердечных сокращений. но и в передних отделах мозга и не при лежании с закрытыми глазами, а в бодрствующем состоянии.

И еще одно: подтвердился и в наблюдениях на людях тот факт, что избыток импульсов со стороны мышц тела мешает обучению. Оказалось, что больных с параличом (например, с повреждением спинного мозга после травмы) легче обучить воздействовать на деятельность своих внутренних органов,   чем  абсолютно  здоровых людей.

Чтобы поддерживать деятельность тех или других органов на новом уровне, достигнутом при обучении, его периодически надо повторять, ибо со временем такая способность организма постепенно снижается и утрачивается.

Какие конкретные нейрофизиологические механизмы  лежат в основе висцерального

Некоторых больных эпилепсией удалось обучить подавлять патологические электрические колебания в мозгу и тем предотвращать судорожные припадки. Об этом свидетельствует электроэнцефалограмма: слева (А) — до обучения; справа (Б) — после обучения: на электроэнцефалограмме исчезли  патологические волны.

Семь лет спустя немецкий ученый С. Т. Зёммеринг усовершенствовал электрохимический телеграф Ф. Сальвы, сведя все электроды в один сосуд и ограничив их число восемью парами. Каждая буква алфавита передавалась комбинацией сигналов, поступающих на две различные пары   электродов.

В 1816 году английский физик Ф. Роналдс создал телеграф, в котором использовались часовые механизмы. По сигналу, поступающему с передающей станции, часы одновременно пускались в ход, а связанные с ними диски попеременно открывали в прорезях буквы. Поступающие сигналы указывали, какую открывшуюся в данный момент букву надо записать, чтобы составить из этих букв телеграмму.

С 1753 по 1839 год было предложено 47 различных систем телеграфа. Но, бесспорно, лучшим из них было устройство, разработанное русским ученым и изобретателем Павлом Львовичем Шиллингом. Самую сложную в то время проблему — воспроизведение электрических сигналов на приемном конце линии — П. Л. Шиллинг решил с помощью электромагнитов или мультипликаторов, как их называл автор. Союз электричества и магнетизма оказался очень плодотворным для электросвязи. Достаточно вспомнить, что электромагнит был важнейшим элементом и в телеграфе Морзе и в телеграфе Бодо, что электромагниты широко используются в современных системах    электросвязи   и   телеуправления.

21 октября 1832 года состоялась первая публичная демонстрация телеграфа П. Л. Шиллинга. Для передачи какой-либо буквы нужно было нажать на белые или черные клавиши передатчика согласно специальному коду. Электрические импульсы в приемнике поступали на мультипликаторы— катушки из изолированной проволоки— и создавали магнитное поле. Расположенные над мультипликаторами магнитные стрелки отклонялись в ту или другую сторону и заставляли поворачиваться висящие на тех же нитях бумажные диски, одна сторона которых была черной, а другая — белой. Каждой букве или цифре соответствовала определенная комбинация бумажных дисков.

Между прочим, в 1828—1830 годах Шиллинг вел опыты с одномультипликаторным тепегрэфом, разработав неравномерный код, где для передачи каждой буквы требовалось от одного до пяти сигналов (аналогично построена азбука Морзе). И только впоследствии П. Л. Шиллинг создал шестистрелочный телеграф, считая его более простым для приема сообщений.

В 1836 году П. Л. Шиллинг построил экспериментальную линию своего телеграфа, проложив провода под землею и водою вокруг здания Главного адмиралтейства в Петербурге. Линия длиною около 10 км ра-.ботала исправно в течение нескольких месяцев, но дальнейшие опыты прервала смерть изобретателя.

Дело Шиллинга продолжил другой выдающийся русский ученый, Б. С. Якоби. В 1841 году он связал своим пишущим телеграфом Зимний дворец с Главным штабом, а в следующем году — с Главным управлением путей сообщения и публичных зданий.

Пишущий аппарат Якоби работал следующим образом. Электрические сигналы поступали на электромагнит, который притягивал к себе вертикально расположенный стержень с укрепленным на нем карандашом. Часовой механизм передвигал экран в горизонтальном направлении перпендикулярно карандашу, и тот рисовал на экране   некоторую   волнистую   линию,   которая

Хотя X. Мынарек и сложил сан в 1972 г., атеистом он себя не считает. Более того, в книге «Религиозность без бога? Новая религиозность современности в самовыражении» (1983) строит свое достаточно оригинальное «здание веры». Экс-священник называет его экологической религией, или, сокращенно, экорелигией. Под экорелигией

X. Мынарек понимает «новое восприятие жизни», «спонтанный подъем сочувствия, сострадания к природе», даже «солидарность со всем живущим на земле». Автор новой религии не смущен этой своей, по его же словам, «глобальной ересью». Для него, оказывается, возможна вера без бога, которого вполне заменяет окружающая природа. Ей следует поклоняться, как богу…

Новая религия X. Мынарека, к слову сказать, на самом деле никакая не новая — отзвуки пантеизма в ней несомненно присутствуют.

Духовные искания в наше время отличает невиданный прежде плюрализм: религия предлагается с верой в бога или в некую высшую справедливость, с социальными демократическими устремлениями или с обращением к окружающей природе. Однако какие бы реформы в явном или скрытом виде ни предлагались, они касаются не  сути — религиозной   веры,   а   формы  ее   выражения.

В частности, предлагаются радикальные изменения сегодняшней системы богослужения. Солидный социологический материал собран в книге «Поиски американской веры» (1980), написанной Дж. Гэллапом (сыном основателя знаменитого института и его сотрудником) и священником пресвитерианской церкви Д. Полингом. С присущим американцам практицизмом авторы делают вывод о том, что вера завтрашнего дня будет более индивидуальной, демократичной и субъективной. Взаимоотношения личности с богом будут строиться на более реальной (!) основе, исключая промежуточное звено — собственно церковь. Формализм церковных обрядов заменит, по мнению Дж. Гэллапа и Д. Полинга, индивидуальный духовный поиск, непосредственное общение с богословской литературой,  «вера, основанная на книге».

Сегодня, отмечают авторы, особенно подвержена изменениям американская церковь, решительно открывающая двери «всем гонимым». Она становится своего рода «ковчегом», на борту которого находят прибежище перед надвигающимся социальным потопом все потерпевшие крах общественные движения и их изверившиеся лидеры. Неудивителен потому и постоянный приток молодежи: как обычно, она в чем-нибудь постоянно разочарована… Американские исследователи приводят такие цифры: 9 из 10 юношей и девушек «кому-нибудь» или «чему-нибудь» обязательно молятся — будь то боги конкретных религий или какой-нибудь «универсальный дух». И лишь один из 100 опрошенных не может определить свою принадлежность к той или иной вере.

Аналогично обстоит дело и с другими социально ущемленными группами в американском обществе. Авторы исследования, например, предрекают неуклонное возрастание влияния женщин — наиболее эмоциональной части паствы — в делах церковных. Уже сегодня в протестантских объединениях женщины активно участвуют в отправлении служб, а иные имеют сан священника или диакона.

Неизбежными потрясениями грозит современной церкви и «сход» другой лавины — электронной. «Пришествие электронной церкви,— пишут Дж. Гэллап и Д. Полинг,— представляет собой загадку для будущего институциональной религии. А равно и для жизненности христианской веры в целом».

Разумеется, подобные сомнения в основах основ не проходят бесследно, и во многих работах современных «теофутурологов» звучит плохо скрываемая тревога. В книге «Битва за американскую церковь» (1979) известный ученый-религиовед Дж. Келли призывает: «Церковь должна идти на рыночную площадь и вести борьбу за Христа в терминах, которые современный человек понимает и приемлет». Другие исследователи, например французский автор Ж. Делюмо в книге «Умрет ли христианство?» (1978), настроены и того пессимистичнее. «Тяжесть современного кризиса христианской церкви такова,— пишет Ж. Делюмо,— что только утопия имеет шанс оказаться эффективной».

В этой надежде на «эффективную утопию» конечно же больше горькой иронии, чем действительной надежды. И автор призывает к радикальной ломке созданной христианством «тоталитарной системы управления душами». Сегодняшний кризис — «это предъявленный к оплате счет за чудовищное отклонение, продолжающееся полтора тысячелетия»; в результате его в христианстве возник «язык коллективного безверия, к которому оно не привыкло и не подготовлено». Время, считает Ж. Делюмо, требует от церковных власть имущих решений поистине героических: «Христианство сейчас может быть лишь народным христианством, из которого исключен клерикализм во всех его формах». В отличие от ориентированной на небо «вертикальной» церкви автор развивает модель церкви «гори-зойтальной», то есть активно вовлеченной в мирские дела.

http://cadovodi.ru/

http://schoolroom.ru/      

    

http://sochinenie.blogspot.com/